6f851985     

Гоник Владимир - Свет На Исходе Дня



Владимир ГОНИК
СВЕТ НА ИСХОДЕ ДНЯ
Единственной улицей протянулась деревня вдоль озера, избы смотрятся в
воду, против каждой на мелководье мостки: стойкие, шаткие - какой где
хозяин.
Озеро плоско лежит среди лугов, за лугами глухой, без просветов, бор;
проселок, выбежав из деревни, канет в лесу и, сдавленный деревьями, уходит
куда-то.
Ранним утром, когда лужи затянуты молодым льдом, а полуживая от
холода трава взята инеем, по улице идет стадо. Тонкий лед ломается под
копытами, над ним проступает вода. Коровье дыхание вырывается паром и
взлетает облачками - по всей улице над течением спин плывут в холодном
воздухе облака пара, как привязанные к рогам надувные шары.
Изо дня в день движется стадо по улице, огибает озеро и рассыпается
по лугу. Изо дня в день, долгие годы.
В запотевших освещенных окнах двигаются неразличимые тени, над
трубами поднимаются дымы, в них бегут, обгоняя друг друга, искры.
В одном из домов, как и в других, горела печь. Хозяйка появилась на
пороге.
- Сима, скотину выгони, - сказала она.
Сима сидит на неметеном полу в длинном зимнем пальто, отслужившем
давно срок, - полы прикрывают ноги - и смотрит в огонь. Лицо ее без
выражения, глаза редко мигают, большие красные руки лежат на коленях. Она
не шевельнулась и продолжает смотреть в огонь.
Хозяйка подошла к Симе и громко, раздраженно повторила:
- Не слышишь? Скотину выгони!
Сима молча встала - открылись босые ноги - пошла к двери. Потом она
выпустила из хлева корову и двух овец и выгнала на улицу. Стадо уже
прошло, удары кнута слышались в конце улицы. Сима взмахнула руками, издала
хриплый отрывистый звук и погнала корову и овец вдогонку.
Босыми ногами она ступала по мерзлой, белой траве, по окаменевшей за
ночь грязи - торопилась за стадом, которое огибало озеро.
Она ходила босая до снега. Зимой носила на босу ногу большие
стоптанные валенки, в них и спала, и сбрасывала, едва в первых проталинах
открывалась земля. Другой обуви она не знала.
Местные привыкли, не удивлялись. Приезжие озадаченно смотрели, как
она переставляет темно-багровые ноги, и скорбно спрашивали:
- Что ж, некому ей обувь купить?
- Да покупали, - отвечали деревенские. - И сестра покупала не раз, и
люди давали... Не носит. Так ей вольней. А холода она не чувствует.
Сима пустила корову и овец в стадо и вернулась. Перед воротами она
стала в лужу, обмыла ноги и пошла в дом. Сестра возилась у печи, взглянула
мельком и ничего не сказала. Сима остановилась, посматривая на сестру и на
ситцевую занавеску, отгораживающую часть комнаты.
- Не смотри, нечего тебе там делать, - сказала Варвара.
Сима покорно села на высокий порог и закрыла ноги ветхим пальто. Она
сидела у низкой входной двери, обитой мешковиной, и смотрела перед собой
так же непроницаемо, как раньше в огонь.
- Чем без дела сидеть, курей покорми, - сказала Варвара и протянула
решето с остатками хлеба.
Сима вышла во двор и опрокинула решето. Со всех сторон двора
сбежались куры. Она смотрела на их возню.
Сестра была сегодня не в духе. Сима чувствовала это; она знала лишь
отдельные слова - "иди", "дай", "возьми"... - и не понимала, о чем люди
говорят между собой, но сразу, как зверь, постигала, кто из них добрый и
кто злой.
Дверь за спиной у нее отворилась, с ведрами вышла сестра.
- Пошли, - сказала она и направилась на берег.
Сима пошла за ней.
На берегу против соседней избы плотники рубили баню. Расставив ноги,
они брусили бревна; у свежего, в пояс высотой, сруба земля была усыпана
белой щепой



Назад