6f851985     

Гор Геннадий - Минотавр



ГЕННАДИЙ ГОР
МИНОТАВР
1
Кто он? Книгоноша или тот, кого уполномочила сама неизвестность? Появлялся
он в вагоне пригородной электрички словно ниоткуда и исчезал будто в никуда,
неся пачку залежавшихся книг и журналов.
Иногда он продавал и лотерейные билеты, крутя ручку, тасуя в круглом
стеклянном ящике, а этом тесном убежище случая, чужое и всем доступное
счастье.
Он был похож на кого-то из классиков, на одного из тех, кто смотрит на вас
из другого века с дагерротипа или с портрета, написанного маслом.
Брет-Гарт, Стивенсон? Нет, пожалуй, все-таки Диккенс. Вот кого он напомнил
мне.
Гибкий и стройный, похожий на героя и одновременно - на автора старинных
книг, он всем своим обликом утверждал чувство собственного достоинства. Он не
навязывал ни себя, ни свой интеллигентный товар, а только тихо предлагал его.
Нет, он продавал довольно скучную и уцененную продукцию, то, что не
удалось сбыть киоскам и книжным магазинам. Но каждый раз я смотрел на его
узкое старомодное лицо, на его красивую бороду с легким удивлением и ожиданием
несбыточного, противоречащего всем законам обыденной жизни.
И однажды это случилось. Он подошел ко мне в вагоне и сказал тихо и
вежливо чрезвычайно свежим, приятным голосом:
- Не хотите ли приобрести лотерейный билет?
- Нет, не хочу, - ответил я, пожалуй, излишне громко, привлекая к себе
внимание окружающих. - Я никогда не выигрываю.
- А чего бы вы хотели? - спросил он, глядя на меня с живым с грустным
интересом.
- Мне всегда хочется невозможного, того, чего нельзя хотеть. Например, мне
хотелось бы, чтобы кто-нибудь хотя бы на час вернул мне детство.
Почему, зачем я это сказал? Это была непроизвольная, хотя и неделикатная
шутка, и я пожалел о ней. Но он спросил так же тихо и грустно:
- Откуда вам известно, что мне доступно и невозможное?
Признаться, я принял это за шутливую оговорку, за проявление своеобразного
юмора, тонкость которого я сумел оценить не сразу.
- Попытаюсь помочь вам, - сказал он. - Иногда Это у Меня получается. Если
разрешите, я вам позвоню.
- Но вы же не знаете ни моего имени, ни номера телефона.
- Благодарю, - ответил он и пристально посмотрел на меня. - Теперь уже
знаю.
Он улыбнулся, как улыбались, наверное, в эпоху дагерротипов. Соединил
своей улыбкой два века и вышел.
Вышел? Нет, скорее исчез в никуда, словно за дверями электрички была не
станция Парголово, а созвездие Лиры. Прошло недели две или три, и я уже почти
забыл об этом странном разговоре, но обстоятельства напомнили мне о нем. На
столе зазвенел телефон. Я снял трубку и крикнул:
- Слушаю!
Приятный вежливый голос произнес:
- Извините за беспокойство. С вами говорит Диккенс,
- Какой Диккенс?
- Мы с вами встречались в пригородной электричке.
- Разве вы Диккенс?
- Я на него похож.
- Родство или только случайное сходство?
- Не то и не другое. Но сейчас нет времени объяснять. Настоящее имя я
скажу позже. А пока называйте Диккенсом.
- Как-то, знаете, неловко. Классик.
- Ничего. Ничего. Это только для удобства. На первое время. А потом...
- Кто же вы такой на самом деле?
- Фауст, если вас устраивает,
- Исполнитель роли в опере Гуно?
- Как вам сказать? В мою роль входит слишком много и мало. Продаю книги,
лотерейные билеты, а в свободные часы пытаюсь связать два мира, мой и ваш.
- Два мира? Не понимаю. Вы шутите?
- Сейчас некогда шутить. К делу. Так вы действительно хотите увидеть свое
детство?
- Хочу.
- Тогда поскорее включите телевизор.
2
Я включил телевизор с опозданием всего н



Назад